мой Бог разговаривает с вами посредством меня…
(21:14) Лирой Дженкинс наш герой. Друзья воспринимают это как запой, пытаются помочь, вытащить наружу. Мир вокруг словно поролоновый – поход в магазин превращается в квест. Нет больше долларов и рублей, есть кинары и адены. Сон сводится к минимуму. Сексуальные инстинкты, да и просто, человеческие позывы – в прошлом, впереди задротмод. День расписан по минутам и исчисляется в сотых долях экспы. Все, казалось бы, просто, но состояние абсолютного счастья, всегда заканчивается тяжелым отходосом. Мне снова скучно жить, даже в придуманном мире, вновь я обменяю пиксели на реальные деньги, и … наверное попробую жить как то иначе. Вот где бы взять эталон? Та и хотя бы, стимул?
(Откр. 1:15) Одна – трогала мои реснички, другая – выщипывала мои брови, третья водила пальчиком по губам… И все, суко, как одна, отыскав на моей спине угорек безжалостно давили. И пофиг, что моя спина самый чувствительный участок и вообще, эрогенная зона – все равно, я подвергался экзекуциям и пыткам, жалобно пища.
(Откр. 17:2) Она плакала, а я слизывал слезинки с её лица. – Не смей, ты пьешь мою душу! – А мне хотелось бы, чтобы они были ядом. И умереть у тебя на руках…
( Пис. 2:15) Мои современники используют детское масло для анального секса, имеют детские души в 30-летних телах, плачут от чувств, потраховщись в грязном туалете, натягивают благотворительные браслеты на трясущиеся на приходах руки, перешагивают через умирающего человека и кормят бездомного котенка у подъезда, много читают и не способны думать, ищут позитивных вибраций, находясь в глубочайшей депрессии, умело делятся счастьем, неся боль и страдания, ненавидят людей, снова и снова ныряя в толпу… Я же, перестаю ценить личность, мне достаточно общей волны, короткими бессмысленными фразами достаю до сердца, смотрю в глаза и не вижу ничего.
(Откр.11:1) Моя жизнь давно поставлена на паузу. Я смотрю на города, их краски, как на полотнах художников импрессионистов, пестрят яркими мазками в моих близоруких глазах. Смотрю на людей, они кружатся вокруг меня, создавая уютный фон и наполняя пространство всевозможными оттенками моего любимого серого цвета. День сменяется днем, часто даже не представляю каким, нет так же часов и времен года. Иногда, конечно кто-то жмет на «плей» или дарит счастье, проматывая на скорости изображение. Тогда мириады огоньков, сливаются в одну линию, напоминая гирлянды лампочек на мосту. Я же верчу головой, чтобы хоть как-то разнообразить это векторное движение.
(Откр. 19:4) Моя судьба состязается со мной в придумывании апорий, ставка в игре – моя собственная жизнь. Наши споры остались открытыми, Взгляды – томными и глубокими. Я стою пред дверями закрытыми, Вспоминая как мы ими хлопали… Пы.Сы.: Вот с куя ли я это написал? Мой мозг выдают удивительные штуки, когда глаза смотрят в холодильник. Мой мир разрушен, храм опустошен, Здесь холодно, темно и сыро. В глазах моих давно потух огонь, И новый день в дурмане пролетает мимо.